Вход для бунтарей



Бунтари на сайте

Статистика

Похожие материалы

Анархо-спонсоры хD

III глава. Извиняюсь, что писал почти два месяца. PDF Печать E-mail
Рейтинг пользователей: / 2
ХудшийЛучший 
Панк Чтиво - Книги
Автор: KJ   
21.10.2011 16:02
Итак, товарищи панки, вот то ради чего я не появлялся здесь почти два месяца. Не было идеи.
Глава III
Пролетел остаток лета. Я пошел в десятый класс, заключительный. Еще девять месяцев – и долгожданная свобода. Вечеринки, настоящие рок-концерты, в общем, студенческая жизнь. Я собирался поступать в Университет Лас-Кристобалеса. Это столица холодной, маленькой, но гордой страны под названием Кристобалия. Это тоже страна с колониальным прошлым, когда-то была отсталой. Но город Лас-Кристобалес еще больше, чем Вандалштадт. И там сейчас живет Мартин – мой старший брат. Впрочем, я уже о нем упоминал. Я шел в школу. К дискмену я собрал колонку и усилитель, поэтому звуки System Of A Down разносились по Ларедо-бульвару, назло правым хулиганам, гопникам и прочей нечисти. Немногочисленные прохожие обходили меня метров за тридцать, потому что я, чтобы позлить классного руководителя одел байкерскую куртку, поставил квифф и надел берцы.
Немного это странно, идти с кричащей мыльницей в руке.
Кончалась осень. Начиналась зима. Зима не в понимании европейца. Температура понижалась всего лишь до двадцати пяти градусов (по Цельсию, разумеется). Часто бывали дожди. В общем, начиналась обычная тропическая зима.
В школе была какая-то суматоха. Учителя носились по коридорам с какими-то бумажками. Свою «кричащую мыльницу» я выключил и кинул в торбу, поднимался по лестнице. Причина суматохи меня интересовала мало. Я думал, идти ли сегодня в «De Noche», или нет.
Войдя в класс, я увидел всех (или почти всех) одноклассников в строгой одежде. Белый верх, черный низ. Я сел за стол, и до меня донеслось слово «король». Значит вот так. Новый коронованный монарх, его королевское величество Тихуан IX решил посетить наше захолустье? А странного Рико никто не предупредил?
Прозвенел звонок, и все разбежались по местам. Стояла тишина. Послышался голос нашей классной руководительницы, зашел его величество, а за ним она.
- Это наш образцовый класс. Лучший класс... - тут ее голос осекся, когда она увидела меня.
По старинному обычаю все парни встали и припали на одно колено. Я все проделал то же самое, но медленно и нехотя. Сеньора Кампанеро начала нас представлять королю. Когда очередь дошла до меня, классная подняла меня.
- Назови твое имя, - приятным баритоном сказал король.
- Рикардо Цезарь Мартин Пабло де Сан-Диего Альелос, мой король, - сказал я. Чтобы назвать свое полное имя в моей стране, надо после своего имени назвать всех предков по отцовской линии до прадеда.
- Ты… анархист?
- Так точно, мой король.
Он с недоверием посмотрел на меня. Далее классная его отвлекла, но потом еще минут десять, до самого его ухода из класса, он косился на меня. Может быть, подозревал? Хотя я тоже пристально рассматривал его. По традиции, его величество был одет в белый парадный мундир. Я его еще никогда так близко не видел. Думаю, не один я заметил наружное сходство между мной, и королем. Тогда ему было двадцать три года, но он больше похож на семнадцатилетнего подростка. Как и у меня, у короля над губой была узкая полоска редких усов. Но голос был неестественно низкий для его возраста.
Король ушел, начался обычный скучный урок. Я сидел, подперев рукой подбородок. Все эта биология мне была неинтересна, я и так знал весь учебник. Прозвенел звонок, все схватили сумки и побежали. Я тоже взял свою торбу.
- Альелос, останься.
Я обернулся. Сеньора Кампанеро злобно смотрела на меня. Потом начала:
- Рико, ты понимаешь, что из-за тебя о нашем классе не так подумают?
- Ну и что? Мне все равно…
Я ушел, а сеньора Кампанеро недоуменно осела. Как будто впервые слышала от меня такие слова. Ей нужны только показатели, и чтобы наш класс был лучшим. Не люблю таких людей.
Вслед мне донеслось: «Отца в школу!». Ха-ха! Очень смешно! Мой папа еще когда я учился в седьмом классе, отказался ходить в школу.
Я шел на урок алгебры, еще одного скучного урока. Еще более скучного, чем биология. Мне на нем невозможно сосредоточиться. Поэтому по алгебре у меня всегда «3».
Я зашел в кабинет, сел за стол. В спину мне прилетела бумажка. Это был Ник, человек, который доставал меня уже десятый год. Ничего Ник, когда-нибудь прогуляюсь я по тебе в берцах.
Когда ты меня совсем выведешь.
Вошел учитель в класс, стал чертить на доске какие-то формулы. Я надел очки – да, я ношу очки! В этой алгебре я ничего никогда не понимал. Понимал – но поздно. Постоянно не мог сосредоточиться. Нехотя я писал. Половину из того, что надо было, но все-таки писал. Какие корни, какие степени? Всякий думал, что все эти уравнения никогда не пригодятся. Как знать, как знать…
Звонок. Ура! Закончился еще один нудный школьный день! После двадцатисекундного забега по лестнице вниз, я на улице. Заслуженные выходные! Я вышел на школьный двор, отыскал в торбе дискмен и «кричащую мыльницу». Включил металл. О! Старые знакомые!
За школьным забором стояла группа высоких молодых людей. Кожаные куртки, берцы непонятного цвета. Их я узнаю где угодно. Да это же местные наци-панки! Да, это были нацисты, но уже испаноязычные. Жили они в Районе Красных Фонарей, который был южнее школы. В нем они время от времени устраивали карательные акции под названием «полиция нравов». Наци-панки в то время были злейшими врагами германо-наци-скинхедов. Но в отличие от них они были более дружелюбны.
- Салют анархистам! – сказал один из них. Дайте-ка вспомню, как его зовут… Точно! Он Карлос! Самое распространенное испанское имя.
- И вам привет! Какими судьбами у ненавистного здания! Поджечь хотите? – пошутил я. Они год назад закончили школу.
- Нет, - рассмеялись они, - просто гуляем. Сегодня ночью нагрянет «полиция нравов». Идешь с нами?
Анархо-панки держали нейтралитет между «германцами» и «испанцами». Но «полицию нравов» мы молчаливо поддерживали. Она занималась ночными налетами на бары и клубы в «красных фонарях», избиением сутенеров, проституток и их клиентов. Жестоко пресекали порнографию. Ходили слухи, что порноактеров они скидывали с крыш.
- Нет. Я не слишком хорошо физически развит.
- Да брось, Рико! Возьмешь железный прут. Нам все равно, качек ты или дрищ.
- Я никого убивать не собираюсь. Тем более я же антифа!
- Никого убивать не надо. Припугнем порнорежиссера, разобьем пару камер. Побьем парочку буржуев, но не до смерти.
- Хорошо, - такая перспектива меня устраивала, - когда?
- В восемь, около «De Noche». И Алекса захвати, если пойдет.
- O’key!
- Рико!
- Да ладно, молчу!
Итак, сделать уроки, чтобы на все выходные быть свободным. Хотя какие уроки с моей ленью. Сделаю как обычно – в воскресенье вечером. Алекс отказался, поэтому я сидел за барной стойкой «De Noche», перед этим я хорошо поругался с бабушкой. Было почти восемь, за стойкой стоял Петер, протирал рюмки. Сегодня предстояла какая-то байкерская вечеринка, поэтому Петер изредка командовал рабочими, устанавливающими оборудование. Наконец он спросил меня:
- Ты что-нибудь будешь?
- Нет. Я Карлоса и его компанию жду.
- А, этих отморозков. В «красные фонари» с ними идешь?
- Да. Им лишние руки нужны.
- Ты смотри, Рико. С твоей комплекцией не по крышам лазать, а дома сидеть и книжки читать. Я тут слышал, «наехали» на тебя недавно?
- Было дело.
- Ну, дело твое. На хоть, водки выпей.
- Нет. Я лучше пойду.
- Иди, иди. Удачи тебе. Вмажь и от меня там кому-нибудь.
- Обязательно.
Я вышел из клуба. Холодный морской ветер ударил в лицо. С моря шел туман, не было видно даже верхушек пальм.
- Эй, Рико! – из-за угла вышел Карлос.
- Чего?
- Пошли. На, вот, держи, – он протянул мне металлический прут.
Осведомленный читатель, возможно, задастся вопросом, почему я не послал этих нацистов куда подальше. И дело было даже не в их физическом превосходстве. Эти ребята тоже были панками, хоть и полными отморозками.
Тем временем мы подходили к «красным фонарям». Дороги были пусты, лишь иногда проезжали такси. Мы шли к «Содому» - очень подходящее название для стрип-клуба. По слухам, этот клуб был посещаем людьми с наклонностями маркиза де Сада. Там, в задних комнатках, подпольные капиталисты предавались любовным утехам. Мы должны распугать этот бордель… Но есть одна проблема – возможная охрана.
Мы стояли на заднем дворе. Карлос пытался взломать дверь. Наконец, это ему надоело, он сделал знак, чтобы мы натянули платки на лица, сказал страшным шепотом: «Никаких имен!», и выбил дверь ногой. По показавшемуся коридору носились стоны.
- Ну, начнем! – сказал Карлос. Он распахнул дверь и зашел в комнату. Донесся мат, глухой удар, крики. Через несколько секунд он вышел с разбитой видеокамерой в руке.
- Так, бьем камеры, и людей, по спине. Будут сопротивляться – в пах и по лицу.
Я раскрыл дверь. Там был мужик в кожаных шортах и с плеткой в руке и голая девушка, обмотанная скотчем. Рядом стояла видеокамера. Я заорал «Бей капитал!» и, увернувшись от плетки, со всей силы трахнул мужика прутом в пах. Он загнулся, я ударил его по спине и опрокинул на него камеру, которая стояла на штативе. Она ударила горе-садиста по голове и разбилась.
Взглянув на девушку, я понял, что у этого мужика убогая фантазия. Эту девушку будет трудно «использовать по назначению».
Итак, все пять комнат были «зачищены». Мы никого не убили. В холле не было никого. Шесты и подиумы были пусты. Бармен сидел и трясся под стойкой. Хуан схватил из бара бутылку портвейна и положил ее по полу. Я достал из торбы баллон с краской и нарисовал на стене серп и молот. В центре были сложены в кучу пять камер, которые были щедро облиты бензином. Карлос сказал:
- Рико, разбей вывеску.
Прихватив прут, я вышел на улицу. Прут был не слишком длинный, поэтому я просто кидал его, разбивая неоновые буквы. Когда от «Club Sodom» осталось только «С od», я услышал сирены. Дальше все смешалось. Крик «Уходим, это полиция», горящие камеры, пожарная лестница, крыша. Я обнаружил себя бегущим по крыше под завывание полицейских сирен. Хуан на ходу пил портвейн. Мы неслись на юг – то место где построенные по старой европейской традиции вплотную друг к другу в Районе Красных Фонарей здания переходили в рассеянные постройки Ла-Колина. Полетела вниз бутылка портвейна, заглохла одна из сирен, а крыши все не кончались. Мы прыгали через пространство между домами. Позже мы нырнули в какой-то чердак, спустились вниз и оказались в студенческом общежитии, в котором и жили наци-панки.
Мы перевели дух в комнате Карлоса. Эге, да он хорошо живет. Зря его считают отморозком. Холодильник, телевизор. А в углу стоит электрогитара, моя мечта. Мы назло соседям по очереди сыграли на редком тогда чуде техники, опустошали холодильник с казенной едой. На часах было 22:30, когда я отправился домой. Но по пути домой меня ждал сюрприз.
Когда я поднимался по Ларедо-бульвару, из тени на свет фонаря вышла грузная фигура с разбитым носом. Мужик увидел меня и прохрипел:
- А, это ты, панковатый засранец, ты теперь не так силен без своих дружков?
И это пьяное существо попыталось меня ударить. Я несильно ткнул его концом прута, которого я не выпускал из рук, в пах. Мужик просто озверел и замахнулся на меня. Я развернулся на сто восемьдесят градусов и побежал. Почему-то это мне напомнило бегство от гопоты двухмесячной давности. Из тумана до меня доносились крики: «Стой!», «Я тебе сейчас сам нос сломаю», и так далее. Но я не разбивал ему нос. Ах да! Когда на него упала камера, он неслабо стукнулся лицом об пол.
После ста метров забега бугай отстал, споткнулся и покатился «колбаской» по наклонному Ларедо-бульвару, обгоняя меня и матерясь при этом. Спустя несколько секунд послышался звон и крик – он врезался в телефонную будку, которая стояла в конце улицы. Я издал смешок и ушел домой, напевая «Das Modell».
< Предыдущая   Следующая >
Обновлено 05.11.2011 21:30
 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить