Самое паскудное начало дня это дождь, мелкий и настойчивый дождь. Он льет с небес, и еще минуту назад чистый городок начинает тонуть в грязи и слякоти. Стихия в очередной раз говорит человеку: «что ты, человече, перед моими ливнями и молниями? Ты прикрываешься своим жалким зонтиком, бежишь под настилы и крыши, избегаешь очищающего потока влаги, когда-нибудь ты не выберешься из-под своего зонтика, человече». 

Слова адресованы не мне. Я тот, кто не спрятался и пошел навстречу стихии. 

     Все становится видно вплоть до деталей. Лица прохожих как нельзя четко отображают все преобладающие в них пороки – злость, презрение, трусость, зависть, глупость, жадность, эгоизм. 
Привыкшие вымещать свои чувства на окружающих, в этот день они более кроткие – дождь тщетно пытается смыть с лиц их настрой. 
     Все четче проглядывают очертания Вавилона – бетонные коробки, рассыпанные каким-то безумцем по всей территории загона, под названием город. С каждой каплей дождя, стекающей по этим памятникам человеческого стремления оккупировать просторы природы и медленно себя убивать, стекают и остатки человеческого разума, подальше в канаву, прочь от Вавилона. 
Взгляд ловит новые подробности. Вот трасса, укутанная в несколько слоев асфальта, и держащая на себе сотни и сотни автомобилей, не гнушающихся выдыхать в атмосферу отраву для всего живого. Но автомобили не останавливаются, их ждут следующие жертвы – другие автомобили и вавилонцы идущие пешком. 
     А вот загоны, в которых они проводят свою жизнь и устраивают свои крысиные гонки – школы и здания в которых они работают. Каждый день вавилонцы маленькие садятся за узкие парты и поглощают нескончаемый поток информации, каждый день вавилонцы большие садятся в свои тесные крысиные каморки и начинают делать то, что они называют работой. Бессмысленная жизнь бессмысленных созданий. Они замыкают себя в загоны для молодняка и не рвутся за них. 

     Эти порождения Вавилона расплодились по всей Земле, расставили стены и башни, загоны и казармы. Их тошнит уже от одного вида свободного мира, и фальшивая еда, поглощаемая ими, выходит наружу. 

     Я не могу на это смотреть. Нет, я не брюзга, чурающийся рвоты, я просто не могу на это смотреть, зная, что они едят. Тонны фаст-фуда, сои, красителей, гормонов, наполнителей, ароматизаторов, и бог весть чего еще я вижу. Фразой «Мне бигмак и колу» можно исчерпать всю сумму их потребностей. 
     Ах, если б этой картиной все исчерпалось! Я был бы нескончаемо рад, но, увы, это лишь малая часть города мертвецов. 
     Дождь же усиливается и все быстрей и быстрей погружает город во мрак. Сверкает молния, и в ее свете, как будто в вспышке фотоаппарата, отражается портрет города мертвецов, словно написанный полоумным творцом. 

     Мрачные лица в мрачном городе при мрачной погоде! Звериный оскал в вперемежку с покорностью,

     Но неужто они все одинаковые? Неужели среди них нет других, непокорных? Не там ищите, не тот случай. Только не здесь, в Вавилоне. Здесь либо повинуешься, либо бежишь прочь! 
     Транспорт, вот их мечта. Личный транспорт. Чтобы хромом сверкал, чтобы музыка сверкала, чтоб мотор ревел как раненный зверь, скорей, скорей. Тяжелая работа, кредит, все ради стального монстра, кашляющего выхлопами. 

     А в утренний час механические звери как по команде остановят свой ход и станут травку щипать. И сколько будет длиться пробка, эта язва дорог, одному их богу известно! 
    А ему, как вавилонцы утверждают, все известно. И этот их всевидящий бог хорошо позаботился о своих слугах, он создал им маленькие загоны, тонущие в золоте, длинные рясы и золотые же кресты, а также речи, коими слуги эти забивают головы людей. 
     Людей ли? О нет, тут нельзя говорить наверняка, кто человек, а кто нет. Я бы назвал их мертвецами. Какая жизнь, такие люди. 
     Рекламные щиты, чем не мерило рабства? Даешь коэффициент рабства, выраженный в количестве щитов на квадратный метр! Коробки из бетона, чем не показатель массовости? Понаставьте сюда приборов – они все зашкалят! 

     Погодка здесь такая не первый раз, небо все багрово-красное от выбросов, льющаяся вода редко бывает водой самой стихии, зачастую это вода цивилизации, капля которой оставит подыхать лошадь медленной смертью. 
     Ах да. Вы думали, как я тут описывал, да с травой и синим небом. Черта с два. Травки давно уже нет, все укатано в асфальт, а из растительности только зеленые насаждения, чахнущие от углекислого газа и свинца. Некоторым здешний воздух так не по душе, что они ходят в противогазах. 
     Станция, что возле городка, способна расщепить его (городок) на молекулы, оставив от него лишь воспоминания. Стоит пойти ядерной реакции как-то не так… 

     Тем временем дождь проходит, желто-багровое солнце робко выходит из-за облаков, и мрак сменяется светом. 
     Да, теперь как-то все не так…все лучше и…красивее что – ли? Не знаю. Теперь не знаю. Чертова погода играет с городом злые шутки. 
     Но мне надо спешить. Я обещал приехать сегодня рано. Кому? Да вот знакомым. Друзьям можно сказать. Тут недалеко. Сейчас, сейчас…

Автор: Ненормальный

Взято: http://anarho-kam.ucoz.ru/blog/2009-08-05-20